Психологи отмечают в Украине рост числа самоубийств после мобилизации из зоны АТО

В последнее время все чаще приходят сообщения о самоубийствах украинских военных.  Можно вспомнить два трагических случая, которые произошли во Львовской области. 

В городе Золочив из окна медучреждения воинской части выбросился мобилизованный боец Нацгвардии, а в военном госпитале Львова выпрыгнул с 5-го этажа 43-летний военный, которого мобилизовали в марте этого года. Не менее жуткий случай произошел с  31-летним  военным  из Днепропетровска, который  выпрыгнул  на ходу  поезда "Киев-Ужгород".

Разобраться с проблемой суицида среди военных мы  психологов – консультантов Львовского филиала всеукраинской благотворительной организации "Шаг навстречу"  Альбину Майкович и Анну Шульгу. Именно эти девушки работают с военными, которые побывали в зоне боевых действий и пытаются всячески им помочь, сообщает интернет-издание “КУРС ДНЯ”.

Природа самоубийства

По мнению психологов, суицид – это побег, избавление от боли или  ситуации, которую человек больше не может выносить. По словам Альбины Майкович,   человек, который дошел до грани самоубийства, переживает  состояние безысходности,  изолируется и не желает  контактировать с другими людьми. Его сознание  суживается до уровня узкого "туннеля", он замыкается в себе, не замечая других, поэтому  не способен  просить о  сторонней  помощи. Тревожные мысли продолжают роиться  в голове, страдание не прекращается, и надежды  перемены  к лучшему нет.  Суть его мыслей сводится к одному: "Я не хочу жить так" и единственным выходом  является "побег" в суицид.

Участие в боевых действиях приводит к получению "токсической" дозы стресса, как на психологическом, так  и биологическом уровне. Организм человека, не привыкший к подобным  нагрузкам, не успевает реагировать на стресс.  "Комок горечи"  накапливается в организме до критической массы. Плюс ко всему могут допекать   сложные бытовые условия, сопротивление к подчинению приказам, межличностные отношения и прочее.

Группы риска

Война усиливает и активизирует все тенденции, заложенные в человеке. Если кто-то склонен к суицидальным проявлениям на гражданке, то в состоянии стресса и боевой обстановки  оно обостряется. Также, для отдельных людей, попытка суицида – это  способ ускорить приближение смерти.

Кроме этого, есть люди, неспособные жить под давлением и выполнять приказы, иногда, неразумные. "Если мужчину мобилизовали принудительно, то он лишился права выбора. Это загоняет в угол: ведь всем безразлично способен он служить или нет. Как только пришла повестка, начинает зарождаться тревога. Он подсознательно собирает всю негативную информацию, пока не загонит себя в тупик. В таком психологическом состоянии  он не может думать про что-то другое,  не может ждать. Ведь если выбора нет, то единственное, что зависит от него – жить или нет", – добавляет  Майкович.

В то же время, профессиональные военные умеют воевать и отдыхать. У них есть "переключатель" с режима "бой" на режим "дом". Обычные люди не умеют технически переключатся на мирное время и"захлопывают" себя от  окружения близких, продолжая переваривать  все пережитое внутри себя. 

"Дело в том, что режим "бой" специфический – в нем просто необходимо войти в "черно-белый" режим: обостряется слух, зрение, увеличивается скорость реакций, что  становятся мгновенными. Словом,  человек находится в состоянии постоянном напряжении,  так как его организм делает все, чтобы выжить. Именно комплекс тех самых реакций, которые сохраняют жизнь бойцу в зоне боевых действий,  становится ненужным на мирной территории. Отсутствие навыка переключения в "мирный режим" не дает бойцу возможности адаптироваться в мирной жизни. Он понимает, что с набором реакций, соответствующий режиму "бой" он становится опасным  для окружения", – добавляет Альбина.

Понимая, что он стал "машиной для убийств", боец  пытается  избавить родных и близких от самого себя. Вследствие этого может произойти попытка суицида, или  уже полная  самоизоляция: люди остаются в армии, продолжают контракт, в надежде, что его рано или поздно он погибнет от вражеской пули.

Также, например, во время ротации, боец, пережив ужасы войны, не хочет возвращаться обратно, и, с отчаяния идет на крайние меры.

"Что касается причин попыток суицида во время войны, то все они очень индивидуальны. Это может быть  разочарование в идеалах или ожиданиях,  воспоминания о жестоких картинах войны. Не стоит забывать про алкоголизацию, мародерство и некомпетентность  военного начальства как факторы, которые сильно калечат психику мобилизованных. Все это накапливается, перерастает в постоянную душевную боль, и военный начинает нуждаться в психологической помощи или искать выход самостоятельно", – говорит Анна Шульга.

Сигналы о намерениях покончить с собой

По словам психологов, человек, склонный к суициду, всегда предупреждает о своих намерениях: много говорит про смерть, начинает необоснованно  прощаться, дарить ценные вещи. "Еще один очень важный сигнал – пьянство. Но не в смысле, выпить по рюмашке, а упиваться до полусмерти, таким образом, человек пытается заглушить внутреннюю боль. То самое можно говорить о тех, кто сознательно подвергает себя опасности – лезет в драку с неравными силами, балуется оружием, или ездит на большой скорости", – рассказывает Альбина.

Поэтому, главное при общении с суицидалом – вовремя заметить все "маячки". По мнению Анны Шульги, тут важно помнить о спасательном  ресурсе:  дети, друг, жена, военный побратим, который сможет поговорить со страдальцем.

Если этого не случилось, и после самоубийства удалось выжить, то начинается постсуицидальная депрессия, от которой еще сложнее прийти в себя, поскольку  к безысходности добавляется еще и хроническое  чувство стыда

Где выход?

"В идеале, при каждом военкомате и, вероятно, военном формировании,  должны были бы работать психологи, к которым бы прислушивались военкомы и командиры. Но в современных условиях есть только инициатива прикрепить психологов хотя бы к военкоматам. К сожалению, у нас как берут в армию – "руки-ноги есть, голова есть, пойдет воевать", – говорит Альбина.

Также должны бы круглосуточно работать телефоны "горячей линии", куда в любое время мог бы позвонить военный и получить помощь.

По словам Альбины, например, в Израиле, если человек возвращается из зоны боевых действий, то он обязательно должен обраться за консультацией к психологу и  пройти реабилитацию. В противоположном случае, если военный никуда  не обращается, это значит, что с ним что-то не так и он не соответствует профессиональному уровню.  Система психологической помощи нам вмонтирована в систему воинской службы", – говорит женщина.

Что касается помощи военным в "домашних условиях", то, по мнению специалистов, их не надо доставать лишними расспросами.

 

< Предыдущая		Следующая >